Курильские острова

книга

Душ Шарко

Но вернемся на Шиашкотан. Алепизавра мы ели, сидя на палубе «Геолога», в то время как шхуна шла к юго-восточной части острова, к вулкану Синарка с его за­мечательными горячими источниками. Ели мы его с опа­ской, боясь отравиться, а Анатолий Иванович, кок, только сокрушенно покачивал головой, считая, что мы идем на совершенно неоправданный риск. Сутки мы ждали возмож­ных последствий, а потом жалели, что ели не в полную мощь своего аппетита.

Обогнув мыс Красный, мы высадились на берегу необык­новенно живописной бухты Восточной, расположенной у подножия Синарки. Бухту окружали высокие, в несколько метров, каменные обрывы, кое-где заросшие ольхой и кед­рачом. С этих обрывов низвергалось несколько узких водо­падов. Их струи падали как-то неровно, рассыпались на лету, будто это были струи не воды, а сыпучего снега. У вы­соких каменных берегов мыса Красного удары прибоя были настолько сильны, что чувствовалось, как содрогаются ска­лы.

Расположились мы в старом деревянном доме с окнами без стекол и заколоченными ставнями. Лежа в спальных мешках на скрипучих кроватях в комнатах, по которым гу­лял ветер, мы слушали «стозвучыый, как в горах раскаты грома», шум водопадов, перекрывавший рокот прибоя...

Однажды утром, проснувшись и выглянув в открытое окно, я, к своему удивлению, увидел, что один водопад исчез. На обрыве, с которого он низвергался, остался толь­ко мокрый след. Ну что ж, если в горах исчезают снежни­ки, почему бы не исчезать и водопадам?

На вулкане Синарка хорош молодой купол. Нам он очень напомнил купол вулкана Севергина на Харимкотане — чер­ный, звонкий, горячий. Самые крупные фумаролы, отлагаю­щие много серы,— на его вершине. На склонах мелкие вы­ходы горячего пара. Кажется, что весь купол — это нагро­мождение больших черных глыб. Ниже купола остатки разрушенного вулкана. В рытвинах и глубоких оврагах здесь лежат длинные снежники. По снежникам съезжаем стоя, как на лыжах. Там, где кончается овраг, начинается бурный ручей. По бортам его поля слабых фумарол и разно­образные горячие источники. Сюда мы придем еще не один раз за пробами.

От кипящих котлов идет густой пар. Крупными капель­ками росы он оседает на наших волосах, на траве, на ли­стьях кустов. Вот крупный грифон. Фумарола, заставляющая его бурлить и кипеть, громко ухает. Она ревет и бес­нуется, как дикий зверь, посаженный в клетку. А вот глу­бокий котел. Вода в нем кажется черной-пречерной, будто дно вымазано сажей. И в самом деле. На дне котла черный илистый осадок. По соседству с ним грифон неумолчно ур­чит и время от времени плюется горячими брызгами, ко­торые на 2—3 метра летят в сторону.

Я присаживаюсь на корточки около группы бурлящих котлов и грифонов и вслушиваюсь. Шум, который произво­дит пар под землей, похож на грохот обвалов, чередующих­ся с клокотанием и свистом парового котла. Температура во многих котлах достигает 80—90°. Ручьи, бегущие из них, постепенно остывают, и уже там, где горячую воду еще не терпит рука, дно и берега зарастают теплолюбивыми водо­рослями. Их собственный цвет зеленый, но они часто окра­шены в красные и желтые цвета гидроокислами железа. Зеленые горячие ручьи бегут по овражкам среди зелени трав и ольхи.

По долине большого ручья, вбирающего в себя много­численные холодные и горячие притоки, спускаемся ниже. Слева в него с высоты 4—5 метров обрушивается горячий

[1]2
Оглавление

cialis